Солнце, большое, алое, красным пятном вырисовавшееся на безоблачном, слегка оранжевом небе уже поднялось ещё выше над смутным горизонтом, и его тёплые, резкие лучи ещё больше осветили саванну, очухавшуюся ото сна, и золотистую, усеянную песком и мелкими камешками отмель тихо несущейся вдаль реки, сверкающей бриллиантами и искрящейся в расцвете разгорающегося дня. Листья редких низеньких деревьев, словно обрадовавшись его наступлению, ещё гуще зазеленели, и алчная радость их невольно передавалась всему окружению, заставляя двигаться и искать чего-то. Загоралась жизнию каждая травинка, мерцали капли росы на берегу, и над всей этой красотой вставало ослепительное небо, завораживающее глаз и мутящее разум.

Они поднялись и двинулись дальше.

..............................................................................................................

Все они – стадо. И все они – едины, свободны, обеспечены и едой и жильём и всем остальным, они не имеют работы и вообще не знают такого понятия, ибо для работы существуют роботы, сбылась извечная мечта школьников – школ как таковых больше не существует, их заменили примитивные занятия письмом, счётом и чтением в Общем доме, сбылись мечты человечества – нет более ни труда и потерь, обид и нервных расстройств, нет унижений и социального неравенства, нет безработных, так как нет и работающих, нет нищих и недоедающих, нет преступников и грабителей, ибо тотальная демократическая свобода разрешила и эти действия, разрешила убийства и корысть, нет экономических пирамид и глобальных кризисов, нет недовольства и революционных митингов, нет несправедливости, нет коррупции, зато есть бесконечное море наслаждений и всяческих удовольствий, есть неограниченный моралью разврат и похоть, есть бездонная чаша сласти и всеобщее равенство, есть минутная радость от комедий и сериалов, есть спирт и сигареты, есть всё то, о чём так мечтало человечество. А разве не об этом мечтали передовые государства двадцатого и двадцать первого веков?

..............................................................................................................

Молчание продолжалось минуты две. Ганс ровно сидел на стуле и ждал. Человек в синем плаще барабанил огрызком карандаша по тетрадке и пристально смотрел на мальчика, словно ожидая, когда тот двинется или шелохнётся, чтобы сделать ему замечание. Но Ганс сидел смирно и смотрел в одну точку на полу. Он знал, или догадывался, что человек в синем халате не любит, когда у него на глазах творится беспорядок. Он видел в этом признак какого-то психического расстройства. И всё же Ганс терпеть не мог вот такое молчание и грубую тишину. Он сразу начинал чувствовать себя виноватым перед кем-то, ему становилось неловко и неприятно. Но он терпел, потому, что стоит ему шелохнуться – и человек в синем халате вскочит, подлетит, как ужаленный, и начнёт нести всякую околесицу, беспрерывно дёргая Ганса за воротничок рубашки

............................................................................................................

Они живут в то время, когда камни обратились в хлеба, когда с неба сыплется бесконечным потоком неиссякаемая манна небесная, когда на всей планете господствует демократия, когда исчезло социальное расслоение, когда все равны между собой, когда нет ни правых, ни левых, когда все глобализированы и объединены с одной единственной целью: пожинать плоды прогресса, потом и кровью достигнутого их нерадивыми предками. Им хорошо. Им не нужно думать о будущем, им не нужно думать о своих детях и о детях своих детей. Они живут прекрасно, они полноценно питаются и не знают такого понятия, как голод, у них есть крыша над головой, они обуты, одеты, обласканы, ухожены, как помидорчики в теплице. И пусть они никогда не узнают, кто такой Шекспир, что такое искренне чувство, пусть никогда не научатся они химии и физике – им это не нужно. В мире, где на первом месте стоит бокал наслаждения и потребления, нет места ни Шекспиру, ни химии и физике. В этом мире всё необходимо понимать иначе: ты смотришь, как лихой автомобиль переезжает пешехода, и ты знаешь, что это вполне естественно. Более того – ты поносишь на чём свет стоит самого неуклюжего пешехода. Вина водителя для тебя не видна. Этот мир устроен так, что в нём мораль – пережиток прошлого. Это даже не мир, это – общество. Одно огромное, неделимое общество…

Восьмитурбинный межконтинентальный самолёт, на котором сияли буквы названия фирмы-владельца, шумно рассекал воздух, летя на невероятной высоте, над пушистыми, серыми, грязными облаками. За управлением сидел пилот Альфред Нонс. Он был спокоен, жевал жвачку и водил головой в такт играющей в наушниках музыке. Кресло огораживало его по бокам, но и этого хватало, чтобы внушить чувство отделения от мира и долгожданного единения с приборами, тихим жужжанием, миганием лампочек, машиной в целом. Альфред отдыхал…

Недалеко от центра мегаполиса, в ярко освещённой квартире сидел мальчишка за клавиатурой и большим монитором, пылающем красками. Оригинального вида колонки взрывались в шуме, возне и канонаде. Вокруг парнишки был беспорядок: не застланная постель, свисающее на пол одеяло с простынёй, подушка на полу, пролитый соус, поваленный стул, куча носков около телевизора, разбросанные повсюду фантики от конфет, растрёпанный учебник по алгебре, забитый в угол портфель, кучи разбросанных тетрадок, ручек, карандашей, одежд, дисков, всякой мелочи, под кроватью – пустые коробки от пиццы, банки от сильно газированного лимонада, на столе – недоеденный гамбургер, вокруг которого измазанные соусом крошки, кусочек сыра, следы пальцев. Безумно горели глаза мальчика, уставленные в монитор…

В этом же городе, в той же квартире, в другой комнате сидела за журнальным столиком, загромождённом журналами, женщина и говорила по радиотелефону. Комната была немалая, центральное место занимал широкий плоский телевизор. Всё было чистенько. Положив ноги на низенькую мягкую табуреточку, женщина, не прекращая галдеть, осматривала маникюр на ногтях. Бывало, она дунет на них, потрёт о штаники, глянет в телевизор, в котором какой-то жирный дядька гладит рыжего кота и что –то при этом говорит, улыбнётся. И бесконечная беседа с невидимой подругой продолжается…

Девушка сидит за компьютером, верным другом и развлекаловой. Ноги она упёрла в подступник, на стуле сидит небрежно, полулёжа, зевает от какой-то странной невнятной скуки. В руках сотовый телефон. Она щёлкает на нём кнопки, просматривает картинки. Незаменимая это вещь – сотик! Под рукой модный, глянцевый журнальчик, на обложке женоподобные парни с серьгами в ушах – крутые, модные: кумиры. Все розовые обои обклеены плакатами подобных лиц. Всё это знакомые, любимые люди. Девушка слушает музыку на компе, смотрит в сотовый, сонно моргает. Иногда, правда, заглянет в журнальчик, читанёт единственную строчку, поглазеет на фото героя рубрики, и снова взгляд падает в телефон, рука щёлкает на мышке, меняея музон…

Про отрывок: мне очень понравилось, особенно следующие строки: "боитесь и не хотите лишать снова жизни того, кто уже умер" про что это произведение, от куда взят отрывок? ))